casino siteleri yeni bahis siteleri deneme bonusu veren siteler
20.01.2023 Автор: Константин Асмолов

«Тридцать восьмая параллель» и СВО

8 января 2023 г.  секретарь Совета национальной безопасности и обороны (СНБО) Украины Алексей Данилов заявил, что российское руководство якобы может предложить Украине «корейский сценарий» завершения боевых действий, предполагающий разделение страны и юридическое оформление утраты Киевом контроля над восточно-украинскими территориями. Еще Данилов рассказал, что официальные лица Южной Кореи (какие, отчего-то не упомянул)  в разговоре с ним сожалели о решении своих предшественников, согласившихся на разделение государства демилитаризованной зоной.

Все помнят, что  примерно по 38-й параллели северной широты проходит демилитаризованная зона, разделяющая Северную  и Южную Кореи после  подписания в 1953 году соглашения о перемирии, остановившего Корейскую войну.  Но если вспомнить то, как и почему была проведена эта линия, станет понятно, что корейская ситуация  существенно отличается от украинской. И об этом надо поговорить подробно.

Начнем с того, что 38-я параллель – это не просто линия фронта, которая сложилась к концу корейской войны. Граница практически полностью совпала с линией, по которой Корея была поделена на оккупационные зоны. И хотя в 1945-м никто не собирался раскалывать страну, под влиянием холодной войны ситуация изменилась. В отличие от Германии, на Корейском полуострове возникло два государства, каждое из которых считало себя единственным законным и распространяло свою юрисдикцию на территорию всего полуострова. Южная сторона могла заявлять, что они образовались раньше, и результаты их выборов признала ООН, хотя у северян,  с точки зрения автора, были более весомые аргументы. Во-первых, они, в отличие от южан, провели пусть и нелегальные выборы, но на Южной половине. Во-вторых, выборы прошли по процедуре, определённой договорённостями  1945-го года, до того, как США в её нарушение передали «корейский вопрос» в ООН, где могли рассчитывать на нужный исход голосования из-за тогдашнего состава Организации Объединённых Наций.

В результате до 1972-го года столицей Северной Кореи считался Сеул, который находится на оккупированной территории, а третья статья конституции Южной Кореи  до сих пор указывает территорией государства весь полуостров. Кроме того, в РК имеется  т.н. «управление пяти провинций», которое формально руководит отторгнутыми территориями. А согласно Закону о национальной безопасности, Северная Корея воспринимается не как иная страна, а как «антигосударственная организация», так что можно условно сказать, что Сеул смотрел и смотрит на Пхеньян так, как Киев смотрел на Донецк и Луганск, пока из непризнанных республик они не стали частью РФ.

Когда война началась, обе стороны заявили, что пали жертвой внезапной агрессии. Согласно версии КНДР, первым напал Юг. Технически это некорректно, однако, крупномасштабная атака северян могла совпасть по времени с одной из многих южнокорейских провокаций. И внезапным нападением на мирную страну это точно не было.

Теперь обратим внимание на характер конфликта. Корейский конфликт – это не война СССР и США, которые сражались руками марионеток. Наоборот, это была гражданская война, впоследствии интернационализированная внешним влиянием. Необъявленная война вдоль 38-й параллели и левые восстания на Юге были такой интенсивности, что при в среднем трёх инцидентах в день можно говорить об окопной войне, а не просто перестрелках на границе.

При этом, каждая сторона готовилась к тому, чтобы вывести этот вооруженный конфликт на более серьёзный уровень. После того как северяне захватили Сеул, в их руки попала масса документов, говорящих о подготовке к войне. Более того, Ли Сын Ман собирался сразу превратить её в глобальную войну с коммунизмом, по итогам которой «Великой Корее» должны были достаться китайская Маньчжурия и российское приморье, которые, по мысли окружения Ли Сын Мана, должны являться «исконно корейскими территориями».

Поначалу, ни Москва, ни Вашингтон не хотели давать «своим» корейцам добро. Однако, Северу всё-таки удалось убедить Москву в том, что на Юге революционная ситуация и после разгрома армии в прифронтовой зоне и захвата столицы режим Ли Сын Мана рассыплется. Кроме того, северная сторона имела все основания придти к неверному выводу:  после того как США не стали вмешиваться в гражданскую войну с Китаем и не поддержали своего главного регионального союзника Чан Кай Ши, можно было сделать вывод, что Ли Сын Мана, с котором у Америки были более сложные отношения, они точно не поддержат. К тому же, госсекретарь Ачесон заявлял, что Корея не входит в оборонный периметр США и в случае чего имеет право «пожаловаться в ООН».

Однако, после того как Китай был потерян, более правые республиканцы постоянно обвиняли демократов в том, что они «красноватые». Внутриполитическое давление со стороны сенатора Маккарти  Ко уже тогда было достаточно сильным.  Кроме того, из-за нехватки специалистов по Корее и идеологических шор   Корейская Война воспринималась в США не как внутренний конфликт между Севером и Югом, а как часть большего плана. Именно по этой причине США немедленно ввели свои войска в тайваньский пролив, т.к. ожидали, что вскорости красный Китай нападёт на Тайвань, а, возможно, и Советский Союз – на Японию.

Администрация Трумэна не очень хотела произносить слово «война» и поэтому первые месяцы  использовался термин «специальная полицейская акция». Более того, позиционируя Корейскую Войну  как «всё международное сообщество наказывает агрессора», американцы воевали в Корее не «сами», а формально, в составе войск ООН, несмотря на то, что составляли там подавляющее большинство и командовал всем американский генерал.

Тем не менее, когда территория Южной Кореи была отбита, возник вопрос: «что делать дальше?». Однако, прежде чем командование ООН приняло решение, Ли Сын Ман отдал приказ перейти границу и начать наступление на территорию КНДР, после чего у союзников уже не было пути назад. Кстати, именно эта дата отмечается в современной РК как день армии, хотя во время Корейской войны подразделения РК могли только резать мирное население и разбегаться в любом другом случае. Редкие исключения скорее подтверждали это правило. Все тягости войны с Южной стороны несли не корейцы, а именно войска ООН.

Затем конфликт был интернационализирован и с северной стороны. Когда войска южной стороны подошли к границе с КНР, китайское руководство оказалось перед тяжелым решением, потому что помощь Корее ставила крест на скором присоединении Тайваня. Однако, американские самолёты уже систематически залетали на китайскую территорию в рамках т.н. «горячего преследования» и бомбили народно-хозяйственные объекты на подобии Супхунской ГЭС, которая снабжала электрическом и КНДР, и близлежащие районы Китая. О реваншистских планах Ли Сын Мана также было хорошо известно, и как минимум часть китайского руководства была уверена, что в случае падения режима в КНДР силы «свободного мира» не остановятся.

Тем не менее, Китай, как и США, не вступил в войну официально. Подразделения НОАК сражались в Корее в качестве «китайских народных добровольцев» и в современной пропаганде КНР Корейская война описывается как китайско-американская война на территории Кореи, в которой КНР защищает национальные интересы.

Ход войны напоминал движения маятника, и Сеул переходил из рук в руки четыре раза, но к лету 1951 г. стало понятно, что ни та, ни другая сторона не могут развить успех до окончательной победы. Линия фронта стабилизировалась вдоль 38-й параллели, после чего начались переговоры, по итогам которых с точки зрения территориальных приобретений или потерь стороны остались «в целом при своих». Что же до жертв, то убитыми, ранеными и пропавшими без вести стали 10% населения Севера и Юга, а с точки зрения абсолютных чисел война в Корее уступает только мировым войнам и менее известной  Второй конголезской войне.

Тем не менее, каждая из сторон имела право заявлять, что война не закончилась поражением, поскольку «нападение агрессора было отбито».

Процесс переговоров был долгим и на обеих сторонах «голуби» одержали верх над «ястребами». На Юге – это хорошо известное противостояние Трумэна и Макартура, на Севере – куда менее известный  заговор Пак Хон Ёна и Ли Сын Ёпа против Ким Ир Сена. Хотя к реальным обвинениям добавились фантастические, и в результате Пак оказался «американским шпионом», целый ряд историков-антикоммунистов полагают, что репрессии в отношении Пака со товарищами были небезосновательными, и  если Ким хотел переговоров,  то Пак настаивал на продолжении войны.

Но главным противником мира был Ли Сын Ман, причём настолько, что американцы даже думали совершить государственный переворот. И хотя план «Everready» так и не был исполнен, под давлением Ли южнокорейская сторона отказалась подписать соглашение о прекращения огня. В результате под ним стоят только подписи КНДР,  китайских добровольцев и войск ООН.

Чтобы нейтрализовать последствия этого шага, РК была вынуждена подписать с США  т.н. Договор о совместной обороне, по которому южнокорейская армия фактически подчинялась не президенту, а Объединенному командованию, читай, США. Ли Сын Ман  уже не мог устроить войну без ведома Вашингтона.

Таким образом, довольно хорошо видно, что и характер, и итоги Корейской войны  1950-53 гг. напоминают украинский конфликт весьма приблизительно. Иной генезис, иной уровень интернационализации. Вопрос о том, в какой мере его можно считать гражданской войной,  также весьма дискуссионен после того, как ДНР и ЛНР прекратили своё существование.

В завершение немного тривиальности:  вариант разделения по аналогу 38й параллели (условному Днепру) не похож на разделение Кореи, а будет представлять из себя «границу» без демилитаризованной прослойки посередине. Это будет не граница между «западной» и «восточной» Украинами, как бывшими частями одного государства, а границей между Украиной и РФ.

Более того, если граница пройдёт так, то, в отличие от корейского случая, итог будет восприниматься общественным мнением обеих сторон не как победа, а как поражение. На Украине потому, что России отошла значительная часть территории, в России потому, что ряд территорий, которые были присоединены в ходе референдумов, снова оказались за Украиной. Срок мирного соглашения в таких условиях, вероятнее всего, будет недолгим и каждая из сторон будет готова пойти на новую эскалацию конфликта для того, чтобы достигнуть того, что можно будет назвать победой взамен «позорного мира».

В этом же контексте легко понять, что южнокорейские собеседники, на которых ссылается Данилов, – им придуманы. «Большая ошибка» и «уступки» — это вообще не про ситуацию окончания Корейской войны. Поэтому есть мнение, что и разговоры про  «38-ю параллель», тоже фантазии господина Данилова.

А если в Киеве Данилов и Ко ассоциируют себя с Южной Кореей того времени, то картина становится ещё неприятнее для Киева. Сегодня хорошо известно, что количество жертв «белого террора» на территории Юга до и после Корейской Войны больше, чем жертв «красного». Причём особый вклад в это внесли полувоенные, полугангстерские  «молодежные корпуса», очень похожие по нише на добровольческие формирования Украины.  Если аудитория НВО лучше хочет понять, на кого равняется руководство Украины, то на ином ресурсе у него есть целая серия статей о Республике Корея времен Ли Сын Мана – аналогии можно искать самостоятельно.

Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

 


×
Выберие дайджест для скачивания:
×
casino siteleri yeni bahis siteleri deneme bonusu veren siteler