13.10.2016 Автор: Константин Асмолов

К попытке вернуть КНДР в список стран-спонсоров терроризма

4232131231231229 сентября 2016 года, преодолев вето Барака Обамы, конгресс США принял закон «О правосудии против спонсоров терроризма». Хотя в основном его поминают в контексте возможного охлаждения отношений между США и Саудовской Аравией, с данной историей связана и очередная попытка вернуть в список стран, поддерживающих терроризм, Северную Корею.

14 сентября подкомиссия по Азиатско-Тихоокеанскому региону Комитета по внешним связям Палаты представителей Конгресса США провела по этому вопросу слушания, на которых выступили сотрудник американского фонда Heritage Foundation Брюс Клингнер, аналитик Центра стратегических и международных исследований Виктор Чха и другие эксперты соответствующей политической ориентации. Клингнер, ныне работающий в центре азиатских исследований Heritage Foundation, 20 лет отработал в ЦРУ и РУМО, в том числе руководил отделением ЦРУ, которое занималось анализом КНДР во время первого витка ядерного кризиса в 1993 году. Затем, в 1996-2001 гг., он был замдиректора отдела Кореи все в том же ЦРУ. Виктор Чха тоже известный консерватор и бывший сотрудник американской администрации.

Немудрено, что по мнению обоих специалистов, «нет никаких препятствий в возвращении СК в список стран-спонсоров терроризма, поскольку доказательств подобной деятельности предостаточно». Виктор Чха напомнил о кибератаке северокорейских хакеров на американскую кинокомпанию Sony Pictures, которая нанесла ущерб компании и привела к утечке информации. Клингнер пошел еще дальше — под его понимание террористической деятельности подходят «угрозы в отношении простых людей в политических целях». Уже одно это является достаточным поводом для включения КНДР в вышеуказанный список государств, которые, согласно официальной позиции государственного департамента США, оказывают поддержку актам международного терроризма.

В этот раз экспертов выслушали, но с первого приступа вопрос не решился, хотя СМИ РК описали процесс следующим образом: «В США всё более активно звучат призывы вернуть Северную Корею в список стран, поддерживающих терроризм. После её исключения из списка в 2008 году многие высказывались против этого, но после проведения Пхеньяном пятого ядерного испытания вопрос вновь приобрёл актуальность». Однако, если эти действия приведут к результату, мы получим впечатляющий пример того, как работает принцип зачисления в официальные враги, при котором формальное соответствие критериям уже совершенно не важно.

Напомним, что «спонсором терроризма» считается государство, «оказывающее помощь международным террористам в форме оснащения вооружением, предоставления баз, убежища или защиты от наказания, финансирования или обеспечения их подготовки, снабжения разведывательными сведениями, оказывающее иную помощь и поддержку». В более подробной версии «поддержкой терроризма» считаются:

  • Систематическое снабжение террористов оружием, деньгами или иными материальными средствами, без которых их террористическая активность не была бы столь эффективна.
  • Предоставление террористам политической поддержки — от информационных кампаний в их пользу до предоставления территории для тренировочных лагерей или баз, с которых данная террористическая организация ведет борьбу против третьей страны.
  • Руководящая и направляющая роль, при которой та или иная политическая организация действует в прямых интересах указанной страны; важно, что здесь речь идет о прямой связи, которая доказана, а не о косвенной выгоде, когда действия террористов льют воду на мельницу указанной страны, но при этом террористы не имеют руководства и поддержки.
  • Собственно террористическая деятельность спецслужб государства, в случае если оно занимается именно террором, а не диверсиями; эти понятия несколько отличаются «целевой аудиторией», ибо в случае военных действий значительная часть того, что принято называть терактом, рассматривается как «диверсионная деятельность», приемлемая как часть ведения войны и направленная на уничтожение вражеских военных или их имущества, в том числе и в тылу врага.
  • Иногда в государственный терроризм отдельно выделяют ситуацию, в которой спецслужбы государства целенаправленно ведут охоту на диссидентов по всему миру: опять-таки здесь требуется не единичный акт или «эксцесс исполнителя», а систематическая и доказанная практика политических убийств на территории третьих стран.

Как можно заметить, кибератаки или невнятные угрозы в список данных действий не входят, не говоря о том, что пресловутая кибератака на кинокомпанию Сони Пикчерс как главная причина зачисления в список выглядит смехотворно.

Во-первых, слишком много экспертов утверждают, что без инсайдера подобный взлом был невозможен. Более того, автор сталкивался с информацией о том, что этого инсайдера также уже нашли, в то время как разговоры о причастности КНДР строятся на довольно зыбких предположениях об использовании определенного программного обеспечения.

Во-вторых, даже если считать атаку делом рук Пхеньяна, она не имела целью нанести ущерб жизненно важным объектам. В отличие, скажем, от действий Styxnet, который вызывал настоящие аварии на производстве. Если бы северокорейские хакеры вызвали взрыв на атомной электростанции или хотя бы крупномасштабный blackout, повлекший за собой жертвы, разрушения и серьезный экономический ущерб, такой кибер-теракт можно приравнять к террористической атаке. Но в случае с Сони даже не было уничтожения важной информации – хакеры просто вывалили в Сеть то, что нашли.

В-третьих, если действия, похожие на атаку на Сони, теперь считаются не просто хакерством, а именно терроризмом, то мы получаем чрезвычайно обоюдоострый прецедент. Терроризмом оказывается и деятельность Сноудена или Ассанжа, и громкие взломы второй половины 2016 года, связанные с президентской кампанией в США. Означает ли это, что Соединенные Штаты и целый ряд иных стран на основании точно такой же логики должны быть записаны в списки стран-спонсоров терроризма?

В ответ на подобные обвинения сторонники возвращения КНДР в список начинают говорить, что Север вынесли оттуда чисто по политическим соображениям, и пора просто восстановить справедливость. Увы, и этот аргумент неверен.

Да, было время, когда Северная Корея предпринимала действия, вписывающиеся в понятие терроризм, однако даже основные громкие истории по этому поводу верны наполовину. Рассмотрим эти случаи.

  • Нападение группы коммандос на Голубой дом в 1968 году – было, факт подтвержденный и общеизвестный. Как и провальная попытка южнокорейского ответа, по мотивам которой был снят фильм «Сильмидо».
  • Покушение на Пак Чон Хи в 1974 г., когда была убита его жена. Связи покушавшегося с северокорейскими спецслужбами так и не были доказаны. Известно, что он был японским корейцем и принадлежал к левой организации, однако наиболее вероятная версия – террорист-одиночка. Вообще, в этой истории довольно много темных мест, связанных с тем, как покушавшийся умудрился попасть с оружием на закрытое заседание.
  • Покушение на Чон Ду Хвана в 1983 г. в Бирме – было, задержанный бирманскими власти исполнитель дал признательные показания. Кстати, после этого Бирма разорвала дипломатические отношения с КНДР.
  • Взрыв южнокорейского самолета в 1987 г., после которого КНДР и занесли в список – чрезвычайно мутная история, о которой мы знаем исключительно со слов единственной свидетельницы, которая, напомним, раскаялась и была амнистирована, после чего ее следы затерялись. Конспирологическая версия говорит о провокации спецслужб РК, иной вариант – о японской кореянке из числа террористок, которая пошла на сделку со следствием и стала изображать северокорейскую шпионку, выдав политически нужную версию.
  • После этого времени Северная Корея не предпринимала каких бы то ни было действий, которые могли бы быть рассмотрены как поддержка терроризма: причастность КНДР к смерти Ли Хан Ёна так и осталась неподтвержденной, а история о покушении на Пак Сан Хака фактически превратилась в шоу и выставила в неприглядном свете самого самопровозглашенного «диссидента номер один», когда «специалист по отравленным иглам» оказался заурядным иглотерапевтом.

Разгадка здесь одна – возвращение Северной Кореи в список не только добавляет этой стране демонизации, но и существенно увеличивает санкционное давление, которого противникам Пхеньяна сегодня так не хватает. Возвращение в список спонсоров терроризма позволит закрыть Пхеньяну доступ к финансовой помощи со стороны таких международных организаций, как МВФ или Азиатский банк развития. И потому недруги КНДР и далее будут плевать на созданные ими же определения, дискредитируя саму концепцию борьбы с государственной поддержкой террористических организаций.

Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».


×
Выберие дайджест для скачивания:
×