09.09.2016 Автор: Константин Асмолов

Есть ли на самом деле «массовое бегство из КНДР»?

34234234123123Лето 2016 г. ознаменовалось серией громких побегов из КНДР, которые, в отличие от истории с официантками, сложно назвать провокацией.

Самый громкий из подтвержденных побегов — советник-посланник посольства в Лондоне Тхэ Ён Хо, который вместе с семьёй покинул дипмиссию и запросил убежище. Как сообщает ВВС, он проживал в Великобритании около 10 лет и занимался вопросами пропаганды, занимая вторую после посла должность. Посольство пыталось установить местонахождение исчезнувшего дипломата, однако не смогло этого сделать. И хотя поначалу не было ясно, какая страна даст ему убежище, в итоге Тхэ Ён Хо прибыл в Сеул, став наиболее высокопоставленным северокорейским дипломатом, когда-либо перебежавшим на Юг. О причинах побега неизвестно, но представитель министерства объединения высказал предположение, что это могло стать разочарование северокорейским режимом и стремление к свободе.

По некоторым данным, побег произошёл ещё в июле, но, как сообщает Reuters, в северокорейском диппредставительстве в Лондоне до последнего момента эту информацию не подтверждали.

Если верить СМИ РК, за первое полугодие 2016 года совершили побег как минимум 10 северокорейских дипломатов, работавших в диппредставительствах в Европе и Юго-Восточной Азии. В том числе добравшийся 18 августа до РК вместе с семьёй бывший третий секретарь консульства КНДР в Санкт-Петербурге Ким Чхоль Сон, которого поначалу считали пропавшим и даже объявляли в розыск. На самом деле Ким скрытно улетел в Минск, оттуда на Украину, а затем кружными путями до Южной Кореи.

26 августа 2016 г. стало известно, что ещё в июле совершил побег сотрудник торгового представительства во Владивостоке, тоже вместе с семьей.

Также стало известно об уходе на Запад сотрудника так называемого «Офиса № 39″ Трудовой партии Кореи, занимающегося финансовыми делами партии и, как и Тхэ, проведшего в Европе около 20 лет. Про беглеца, которого называют только по первой букве фамилии — А, известно, что он имел генеральский ранг, занимался Юго-Восточной Азией, собирался бежать в Америку, но власти Соединенных Штатов отказались его принимать, и в настоящее время он где-то в Европе. Сам побег произошел 12 июля, — в качестве причины называется недовольство режимом Ким Чен Ына и пессимизм в отношении будущего КНДР. Вместе с чиновником будто бы исчезли деньги в сумме нескольких сотен миллиардов вон ($111,1 млн), которые находились под его управлением. Южнокорейские издания в связи с этим предположили, что, возможно, речь идет о человеке, который отвечал за так называемую «секретную кассу партии» либо даже за «личные деньги вождя», которые, как подозревают некоторые, под вымышленными именами хранятся на счетах в европейских банках.

Более того, недавно за политическим убежищем в Республике Корея обратились северокорейский участник математической олимпиады в Гонконге, который в ночь с 16 на 17 июля, сразу после окончания олимпиады, запросил политического убежища в южнокорейском генконсульстве. Объявились в РК и три гражданина Северной Кореи (два сотрудника ресторана и один рабочий на стройке), работавшие на Мальте и считавшиеся пропавшими без вести.

Известно и то, что подобные действия вызвали реакцию: Пхеньян направил инспекционную комиссию министерства государственной безопасности и министерства внешнеэкономических связей в торговые представительства, действующие в России и на Северо-Востоке Китая. Сначала комиссия посетила Владивосток, а на обратном пути — китайский Даньдунь, Чанчунь и Шэньян.

Одновременно идет замена персонала в торгпредствах, а иные комиссии, насколько известно автору, активно проверяют не только дипломатов или торгпредства, причем проверки носят не столько политический, сколько условно «антикоррупционный» характер. Это подтверждают и СМИ РК, по утверждению которых Ким Чен Ын лично распорядился направить за рубеж инспекционные комиссии, которые проверят на лояльность всех работающих там граждан страны. Слабые в плане идеологии северокорейцы будут немедленно отправлены на родину. Правда, те же источники говорят о приказе тщательно проверять компьютеры и телефоны сотрудников диппредставительств, а также финансовую отчётность.

Одновременно, в целях предотвращения новых случаев побегов, подобных Тхэ Ён Хо, будто бы есть указание вернуть на родину членов семей дипломатов и торговых представителей, работающих за рубежом.

Что же до собственно Тхэ Ён Хо, то ЦТАК объявило его коррупционером и разложенцем, которого ждал вызов на ковер, после чего тот «сделал ноги». Международная аудитория не особенно этому поверила и скорее начала острить по поводу того, как подобный негодяй спокойно сделал карьеру дипломата и дорос до таких высот, не будучи разоблаченным.

Южнокорейские СМИ и их союзники в борьбе с Пхеньяном списывают такую череду побегов на успешно работающие санкции, благодаря которым в стране вот-вот начнется революция, первыми ласточками которой являются такие побеги. Как заявил представитель министерства по делам воссоединения РК Чон Чжун Хи, побеги северокорейцев в третьи страны – неизбежное явление, вызванное изменениями, которые происходят после прихода к власти Ким Чен Ына, режим активно применяет «политику страха», стремясь укрепить свою власть, но это лишь усугубляет нестабильности внутри страны, что вынуждает граждан бежать.

Разобрав громкие истории, попробуем проанализировать факты, не попадаясь на когнитивное искажение, благодаря которому три-четыре примера образуют в человеческой голове иллюзию тенденции, даже если реальная ситуация иная.

Означает ли серия громких побегов, о которых мы писали выше, скачок в количестве бегущих вообще?

Согласно данным министерства по делам воссоединения Республики Корея, с января по июль 2016 года количество беженцев с Севера составило 815 человек. Это на 15,6 процента больше по сравнению с первым полугодием прошлого года, и южане связывают рост потока беженцев с влиянием международных санкций и снижением уровня жизни в Северной Корее. По их мнению, до конца года на юг Корейского полуострова могут прибыть не менее полутора тысяч беженцев, а общее количество бывших северокорейских граждан, проживающих в Республике Корея, превысит 30 тысяч человек.

Аргументом южнокорейских экспертов является то, что с момента прихода Ким Чен Ына к власти количество беженцев скорее снижалось. Но давайте посмотрим динамику, благо, хотя разные данные немного различаются, порядок цифр везде один. Вот как выглядит суммарная таблица числа северокорейских беженцев в Республику Корея.

До 19701

1970-1979

1980-1989

1990

1991

1992

1993

1994

1995

1996

1997

1998

1999

2000

485

59

63

9

9

8

8

52

41

56

85

71

148

312

2001

2002

2003

2004

2005

2006

2007

2008

2009

2010

2011

2012

2013

2014

583

1 138

1 281

1 894

1 383

2 018

2 544

2 809

2 927

2 379

2 737

1 502

1 420

1276

В 2015 году через Китай и другие страны в Южную Корею попали 1277 перебежчиков.

76% перебежчиков составляют женщины, причем это выходцы из приграничных регионов, чье перемещение обычно мотивируется экономическими, а не политическими причинами.

Тех, кто находится в Америке, меньше на порядок. В мае 2006 года США выдали статус беженцев шестерым северокорейцам. С тех пор в течение 10 лет в США перебрались 200 северян. По законам США северокорейские беженцы могут получить вид на жительство через год пребывания в стране, а через пять лет – гражданство. Наибольшее количество беженцев из КНДР, попавших в США, было зафиксировано в 2008 году – 38 человек. Наименьшее количество в 2006 году – 9 человек. В последнее время число северокорейских беженцев в США постоянно сокращается. Так, ежегодно с 2013 по 2015 год этот показатель составлял 14, 15 и 14 человек соответственно, а в этом году их число пока составляет 8 человек. Эти люди, как правило, обладают иным статусом и признанной «репутацией политбеженца».

Эти данные не особенно коррелируют с изменениями УК КНДР, касающимися наказания за незаконный переход границы. Если 2004 г., в котором наказания за бегство из страны были ослаблены, дает некоторый рост, то когда в 2009 г. максимальную планку наказания за незаконный переход границы повысили с 3 до 5 лет, это дало некоторое снижение в следующем году, но в 2011 г. снова был отмечен рост.

Дальнейшее снижение официальные эксперты РК связывают с ужесточением наказания за бегство из страны после прихода к власти режима Ким Чен Ына, но подтверждения этому в виде, скажем, очередных поправок в УК они не дают. Скорее, хотя эта точка зрения не является официальной, дело в том, что состояние северокорейской экономики немного улучшилось, а информация о том, что на Юге беженца отнюдь не ждут золотые горы, становится более распространенной. Кроме того, КНДР активно проводит политику репатриации желающих вернуться. Только в 2013 году в КНДР вернулись по меньшей мере 13 человек.

Можно обратить внимание на то, что даже если 2016 год принесет ожидаемые полторы тысячи перебежчиков, то это будет возвращение к числам 2013 года, когда никаких санкций не было. Также можно обратить внимание на то, что пик беженцев наступает в последние годы правления Ким Чен Ира, когда положение на селе и в приграничных районах также отнюдь не было аховым и не позиционировалось южнокорейцами как приближение голода или больших перемен. Скорее можно сделать вывод о том, что в течение последних пяти лет поток беженцев волатилен: нет ни резких скачков, ни сильного снижения.

Более интересная вторая часть вопроса о том, можно ли говорить о массовом бегстве элиты. Да, в последнее время такая тенденция скорее есть, но следует обратить внимание на то, что все громкие побеги – это дипломаты или сотрудники торгпредств. Причем, как правило, это люди, находившиеся вне КНДР довольно долго.

Понятно, что в случае с Тхэ Ен Хо подобному человеку очень не хотелось возвращаться назад, а особенно – возвращать детей, которые за десять лет стали скорее представителями западной культуры и вряд ли бы позитивно восприняли родные реалии. Как утверждает западная пресса, именно это, а не разочарование в северокорейском строе стало основной причиной того, что получивший приказ вернуться заместитель посла стал невозвращенцем. Но есть еще один важный фактор, который южнокорейцы упускают из вида.

Незадолго до всей этой череды побегов случился громкий коррупционный скандал в Бангладеш. Власти выслали из страны первого секретаря посольства — дипломат по имени Хан Сон Ик, пользуясь своим положением, незаконно ввез в страну сигареты и электронику на общую сумму почти в 500 тысяч долларов. Таможне удалось перехватить всю партию. Как заявили во властных кругах страны, это не первый раз, когда первый секретарь северокорейского посольства попадается на преступлении. По их словам, предшественник Хан Сон Ика был выслан из Бангладеш, когда его поймали с 27-ю килограммами нелегально перевозимого золота. Стоимость груза тогда была оценена почти в полтора миллиона долларов.

Южнокорейские СМИ, конечно же, писали об этом, равно как и о том, что после этой истории Ким Чен Ын распорядился провести широкую и жесткую проверку всех соответствующих структур на предмет того, не занимается ли еще кто-нибудь «нелегальной коммерческой деятельностью». Мы знаем, что северокорейская параллельная экономика распространена весьма широко, несмотря на попытки властей с этим бороться: обвинения в коррупции, например, были солидной частью «уголовного дела Чан Сон Тхэка». К тому же, влияние санкций проявляется в том, что, не имея возможности взаимодействовать с международной банковской системой, северокорейские торгпреды и дипломаты вынуждены возить с собой большие суммы наличных под прикрытием дипломатической неприкосновенности. Резонно, что это открывает больше возможностей для разнообразных коррупционных схем, и что задействованные в них могли честно решить, что статус невозвращенца – гораздо лучше, чем возвращение на Родину в качестве жертвы коррупционного дела, тем более что, согласно северокорейской традиции, коррупционер обычно оказывается не только коррупционером, но и шпионом, моральным разложенцем и представителем антипартийной группировки. Все вместе это тянет если не на смертную казнь, то на суровый срок в лагерях.

Так что южнокорейские СМИ в очередной раз выдают желаемое за действительное. Разговоры о том, что «всё больше корейцев не хотят поддерживать существующую на Севере систему и жить в условиях проводимой Ким Чен Ыном политики страха» или смакование «недовольства местного населения на фоне ужесточения антисеверокорейских санкций международного сообщества и продолжительной трудовой мобилизации, связанной с проведением недавних мероприятий по случаю 70-летия ТПК, а также Седьмого съезда ТПК»,  скорее отражают то, как пропагандисты все больше верят собственным сказкам, затаскивая себя в мир опасных иллюзий, все более удаляющихся от реальности.

Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».


×
Выберие дайджест для скачивания:
×