29.08.2016 Автор: Владимир Терехов

Япония в проблематике ядерного оружия

5464563435Вполне заслуженный образ “мирной страны” Япония завоевала тяжким трудом своих граждан в ходе реализации удачной послевоенной стратегии по восстановлению и развитию разрушенных объектов экономики и транспортной инфраструктуры. Он продолжает вносить существенный вклад в политический капитал страны, которая возвращается на площадку мировой политической игры в качестве одного из основных участников.

Однако некоторые аспекты процесса “нормализации” Японии уже порождают угрозы этому образу. В частности, такая угроза таится в возможном изменении (под воздействием ряда внешних факторов) позиционирования Токио в сложной и многосторонней проблематике ядерного оружия, как одного из важнейших феноменов современной мировой политики.

Нынешняя публичная позиция Японии относительно указанного феномена звучит приблизительно следующим образом: единственная страна, пострадавшая от ядерной бомбардировки, является категорическим противником ЯО и лидером многочисленных общественных движений за ядерное разоружение.

Руководство послевоенной Японии официально исповедует принцип “трёх нет”, то есть обладанию и разработке собственного, а также размещению на своей территории иностранного ЯО. Последний раз этот принцип был подтверждён премьер-миниcтром Синдзо Абэ 6 августа с.г. в ходе поминальной церемонии по жертвам атомной бомбардировки Хиросимы.

Но Япония состоит в военно-политическом союзе с США и важнейшим фактором обеспечения её национальной безопасности является так называемый “американский ядерный зонтик”. Который в принципе едва ли может эффективно функционировать без той или иной формы нарушения последней компоненты “трёх нет”.

И в японской прессе не раз приводились надёжные свидетельства того, что американские подводные лодки и надводные корабли с ЯО на борту периодически появляются в японских портах с целью получения логистической поддержки. При этом соответствующие японские службы не всегда заранее оповещаются, а правительство Японии в целом вполне в курсе реального состояния дел с последней компонентой “трёх нет”.

Кроме того, Япония обладает всем необходимым для запуска программы разработки собственного ЯО и для этого нет никаких законодательных ограничений. Принцип “трёх нет” носит исключительно добровольный характер и его действие в любое время может быть прекращено.

Поводом для этого может послужить, например, одновременное воздействие таких факторов, как (гипотетические) кардинальные изменения в американо-японском союзе или даже его полное прекращение, и (вполне реальное) дальнейшее ухудшение политических отношений с Китаем.

В этой связи примечательным представляется существующее в экспертном сообществе мнение о том, что сама периодическая актуализация в СМИ темы отсутствия правовых препятствий и, напротив, наличия потенциала для быстрой организации производства собственного качественного ЯО является важным элементом реализации Японией так называемой “стратегии скрытого ядерного сдерживания”.

Последним поводом для такой актуализации послужили некоторые из эпатажных высказываний Дональда Трампа, спровоцировавшие очередное обсуждение темы возможности разработки в Японии собственного ЯО. Упоминавшееся выше подтверждение С. Абэ приверженности Японии принципу “трёх нет”, сделанное, что называется, “с выдержкой паузы”, явилось косвенным ответом на эту дискуссию и высказывания одного из претендентов на высший государственный пост ключевого союзника.

Два примечательных события последнего времени иллюстрируют сложный характер отношения Японии к феномену ЯО. Речь идёт, во-первых, об утечке в прессу информации о некоторых аспектах беседы С. Абэ с руководителем Тихоокеанского командования (самого мощного в американских вооружённых силах) адмиралом Харри Харрисом, находившимся в конце июля с.г. с визитом в Токио.

Во-вторых, заслуживают внимания итоги состоявшегося 19 августа с.г. голосования по проекту резолюции предстоящей Генеральной Ассамблеи ООН о необходимости начала многосторонних переговоров на тему разработки конкретного плана по полному ядерному разоружению. Указанный проект был подготовлен специальной Рабочей группой, включающей в себя представителей 107 стран. Она была образована в ходе осенней 2015 г. сессии Генассамблеи ООН.

Что касается беседы С. Абэ с Х. Харрисом, то, как утверждает The Washington Post от 14 августа (с упоминанием двух “правительственных источников”), в ходе неё японский премьер якобы затронул тему основного элемента “американского ядерного зонтика”, каковым является публично декларируемая готовность США применить ЯО в ответ на атаку территории Японии даже только с помощью “обычных” вооружений.

“Перехваченный” журналистами перед отбытием на торжественную церемонию закрытия летней олимпиады в Рио-де-Жанейро, японский премьер “на ходу” и не слишком убедительным образом пытался опровергнуть основное содержание информации, приведенной в одной из ведущих американских газет.

Между тем она заслуживает доверия. Ибо (гипотетическое) исключение из ядерной стратегии Вашингтона упомянутого выше ключевого элемента и переход к принципу “не использования первым” (no first use) может оказаться источником крайне серьёзных политических вызовов для Японии. Поводом же для опасений Токио служит популистская “антиядерная” публичная риторика последних лет американского президента.

Япония и без того впадает во всё большие сомнения относительно “автоматизма” военного вмешательства США (что подразумевается, скорее, “духом” двустороннего союзнического договора) в гипотетический военный конфликт с соседями по “пустяковому” для Вашингтона поводу. Таковым, например, может оказаться резкое обострение японо-китайских споров относительно проблемы принадлежности пяти необитаемых островов Сенкаку/Дяоюйдао).

В случае же принятия США принципа no first use, Япония окажется перед неприятной дилеммой: согласиться с понижением уровня своей безопасности или восстановить его с помощью собственного ЯО.

Отвлекаясь от темы неизбежной и катастрофической гонки ядерных вооружений в регионе Восточной Азии при выборе Японией второго варианта реагирования на принятие США принципа no first use, укажем, что он оказался бы сегодня и крайне несвоевременным для самой Японии.

Ибо одна из основных внешнеполитических задач Токио сводится к занятию места постоянного члена СБ ООН, когда давние разговоры о необходимости его “реформирования” перейдут к делу.

И здесь образ “мирной страны”, наряду с другими положительными характеристиками (третья мировая экономика, второй донор ООН, один из основных доноров развивающихся стран), делают Японию едва ли не основным претендентом на занятие места постоянного члена “реформированного” СБ ООН.

Принятие же программы разработки собственного ЯО нанесёт этому образу непоправимый ущерб. Политические издержки будут особенно заметными на фоне усиливающегося в ООН тренда по переходу, наконец, от слов к делу в проблематике полного ядерного разоружения.

Он в полной мере проявился в ходе дискуссий и голосования на заседании упоминавшейся выше Рабочей группы по ядерному разоружению. За проект резолюции предстоящей Генассамблеи ООН, призывающей не позднее конца 2017 г. начать переговоры на тему полного ядерного разоружения, проголосовали 68 членов группы, против 22, 13 воздержались (США, Россия и КНР вообще игнорировали процедуру голосования).

Япония оказалась в группе “воздержавшихся”, что, несомненно, повредит её репутации жёсткого противника ЯО. Но это сегодня, видимо, единственно возможная для неё позиция – компромисс между мейнстримом ООН и требованиями обеспечения собственной безопасности.

Указанная позиция в целом вписывается в логику развития процесса “нормализации” Японии. Та же логика, впрочем, будет постепенно размывать и образ Японии – “мирной страны”. Иначе просто и быть не может с теми, кто втягивается (возможно, не совсем по своей воле) в современные сумасшедшие геополитические игры.

Владимир Терехов, эксперт по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».


×
Выберие дайджест для скачивания:
×