03.09.2014 Автор: Дэвид Стюарт

Способны ли США и РФ на тактический союз против ИГ

435345345Острота американо-российского противостояния вокруг Украины «затушевала» актуальность нарастающей для международной безопасности угрозы исламского экстремизма ИГ на Ближнем Востоке. Её вероятные катастрофические последствия, по видимому, недооцениваются.

Украинское «досье» при любом сценарии может закончиться только переделом газовых рынков сбыта и зон влияния в пользу одной из мировых держав или группы стран. А укоренение ИГ может вызвать к жизни в глобальном масштабе дестабилизационные процессы, которые способны размыть государственные границы и международное право. Изменения чреваты трансформацией всей системы международных отношений и миропорядка.

Известная политологам история трансформации взаимоотношений США с Аль-Каидой и Бен Ладеном от масштабного финансирования до внесения в список террористических организаций и физической ликвидации лидера, вызывает опасения, что в случае с ИГ нельзя исключать очередной метаморфозы после формирования в Багдаде многоконфессионального правительства во главе с аль-Абади, в частности, переориентации ИГ внешними спонсорами на захват Дамаска. Это означает, что для, и без того живущего последние 3 года в страхе и лишениях населения Сирии, наступит период варварства и рабства.

Не секрет для ближневосточных экспертов, что США и Иран скрупулезно мониторят и активно влияют на запущенный процесс формирования нового иракского правительства.

Соответственно, сценарий переориентации ИГ на дестабилизацию Асада, видимо, станет вероятным в случае успешного формирования в Багдаде правительства и снижения потребности внешних сил в прессинговом (в данном случае в отношении Тегерана) задействовании здесь фактора ИГ.

Гуманитарная катастрофа в Сирии катастрофически усугубляется и тревожит соседние Иорданию, Ливан, Ирак, Турцию. В каком бы направлении Халифат внутри Сирии и Ирака не расширялся, в среднесрочной перспективе в окуляре ИГ может оказаться Саудовская Аравия и другие монархии залива.

Опыт общения с американским истэблишментом подсказывает, что в Вашингтоне осознают масштабность угрозы ИГ для безопасности США. Однако не менее важно, какую принципиальную стратегию изберет Белый дом для устранения нового вызова.

В России, поддерживающей также тесные связи с ключевыми ближневосточными странами ясно представляют последствия угрозы ИГ для интересов национальной безопасности. Несмотря на ухудшение отношений из-за расширения НАТО и конфликтов на постсоветском пространстве, Москва готова к целевому сотрудничеству, например, для совместного взаимодействия с курдами. Можно прогнозировать и ее готовность к точечным авиаударам по объектам ИГ в Сирии в случае обращения Дамаска. Такие параллельные с авиаударами США в Ираке действия могут оказаться высоко эффективными.

Наряду с международной гуманитарной помощью беженцам в соседних странах, решающую роль в стабилизации обстановки в Сирии могут сыграть международные усилия по запуску восстановительного процесса. В отличие от «нефтяного» Ирака, доходы от экспорта которого являются платформой для стабилизационного социально-экономического планирования, источником реанимационных для экономики Сирии мер могут быть только внешняя помощь и инвестиции, главным препятствием для которых являются действующие экономические санкции США и ЕС. Правительство Сирии не в состоянии самостоятельно удержать страну от гуманитарной катастрофы в силу обвального разрушения войной элементов экономического жизнеобеспечения — инфраструктуры, электроэнергетики и нефтегазодобычи. Ранее работавшие в стране канадская Suncor Energy, хорватская INA, итальянская ENI, французская Total или британская Gulfsands Petroleum могли бы внести свою лепту в реанимационный процесс, но не могут действовать в силу юридического форс мажора. Проекты западных компаний поэтому управляются изолированно сирийцами, региональными кланово ориентированными группировками либо ИГ.

Относительно динамично реализуются энергетические инвестпроекты китайской «Синопек» и российской «Стройтрансгаз».

Сирийцы сами предпринимают усилия по привлечению в страну инвестиций в энергетические проекты. Но санкции не подпитывают оптимизм потенциальных игроков на сирийском рынке. Так, российская компания «Союзнефтегаз» из-за репутационных и санкционных рисков вынуждена была уступить на финальной стадии контрактации проект по освоению средиземноморского газового блока-2 другому более крупному российскому инвестору.

Международные компании, вероятно, готовы возобновить работы даже в условиях сохраняющейся нестабильности, как это произошло в Ираке, но в случае ослабления санкций.

Страны ЕС могут быть заинтересованы в этом не только политически, но и экономически. Ведь разработка месторождений нефти и газа на Средиземноморье дает реальную основу для проблемы диверсификации энергопоставок Европе на десятилетия.

Резонансный в мире захват газового месторождения «Аль-Шаар» и ряда дру-гих нефтяных источников ИГ в июле-августе с.г. и растущая активизация ИГ несут прямую угрозу всем проектам, тем самым ускоряя коллапс сирийской экономики и новые неконтролируемые волны беженцев в соседние и другие страны.

По оценке Carol Batchelor, Представителя Верховного Комиссара ООН по делам беженцев, в 2014 году число беженцев в одной Турции может достигнуть 1,5 млн человек.

Общие глобальные интересы России и США в борьбе с новой масштабной террористической угрозой могут стать доминантой над несовпадающими в разных регионах мира национальными приоритетами.

Недавно, президент Обама после казни журналиста Джеймса Фоули призвал «общими усилиями вырвать эту раковую опухоль, чтобы она больше не распространялась».

Представляется, что в этом контексте можно ожидать важной для всего мира политической метаморфозы, когда при сохранения высокого градуса американо-российского противостояния вокруг Украины, Вашингтон и Москва будут вынуждены начать целевое военно-политическое сотрудничество для устранения отличного от афганского прецедента по масштабам угроз террористического фактора ИГ.

Я могу ошибаться, но из моего понимания функционирования американского внешнеполитического механизма, склоняюсь к мнению о слабой способности администрации Б.Обамы быстро «притормозить» тяжелый и комплексно закрученный с Европейскими союзниками маховик антироссийского политического «прессинга». Скорее всего, Вашингтону, в силу внутриполитической расстановки сил, было бы легче пойти на сотрудничество с Ираком и Ираном, даже на подключение к такой оси Дамаска, нежели запустить сегодня точечное военно-политическое взаимодействие с Москвой.

Проблема борьбы с ИГ состоит не в выборе Россией или США политически мотивированной конструкции союзников, а в эффективности любой конструкции, способной решить задачу по устранению конкретного вызова.

Вместе с тем, очевидно, что степень глобального измерения нового вызова такова, что Вашингтон и Москва могут пойти на такой тактический союз, но, по внутриполитическим соображениям, например, вынужденно прибегнуть к опосредованному непрямому сотрудничеству — через общий с указанной «тройкой» многосторонней формат.

При любом из трех указанных сценариев, ход событий вокруг урегулирования международных кризисных «досье» США-Иран, США-РФ (по Украине и Сирии), США-Сирия может стимулировать также глобально значимые для мира кардинальные геополитические изменения.

Доктор Дэвид Стюарт, эксперт по Ближнему Востоку, специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».


×
Выберие дайджест для скачивания:
×