15.04.2014 Автор: Нина Лебедева

«Второе дыхание» китайской стратегии «нить жемчуга». Часть 1

6ну5уПрошедшие с 29 января по 14 февраля 2014 г. морские манёвры небольшого отряда военных кораблей КНР в восточной части Индийского океана буквально взорвали СМИ и грубо «разбудили», по словам газеты “Australian”, тех политиков и экспертов по безопасности в США, Австралии, Индии и других государствах, которые все ещё сомневались в долгосрочных намерениях Пекина построить флот, способный проецировать силу в этой зоне и вне ее.

Эти учения были первыми для ВМС Китая в водах между Австралией и островом Ява из архипелага Индонезии и впервые с использованием проливов Сунда и Ломбок для входа и выхода из Индийского океана. Они, как и Малаккский пролив, давно были признаны США в качестве ключевых “choke points” (узких горлышек), которые могут быть стратегически важны для установления экономической блокады Поднебесной в случае возникновения американо-китайского конфликта малой или большой интенсивности.

По сути, в них не было ничего противозаконного, поскольку манёвры проводились в международных водах. Тем не менее, руководство австралийских ВВС всё же выделило один самолёт P-3 Orion для воздушного наблюдения за ходом учений.

Для Китая это был очередной, но значимый этап в реализации стратегии «нить жемчуга», нацеленной на защиту его нефтяных потоков, утверждение страны как глобальной морской державы с многообразными интересами по всему миру, на преодоление попыток США по перекрытию доступа к Китаю или его выхода в Мировой океан. Помимо этого, важная задача заключалась в необходимости минимизировать возможные угрозы в наиболее сложном и уязвимом “choke point” на стыке двух океанов, названном в 2003 г. Ху Цзиньтао «Малаккской дилеммой».

* * *

Напомним, что концепция «нить жемчуга» была выдвинута Кристофером Персоном, подполковником американских ВВС, позже пентагоновским аналитиком. В январе 2005 г. она была впервые использована в докладе для военных ведомств США, подготовленном экспертной компанией Booz-Allen Hamilton. Она конкретно продемонстрировала миру возрастание влияния Китая в Юго-Восточной и Южной Азии и Индийском океане благодаря появлению на карте таких точек в его стратегическом арсенале, как о. Хайнань, острова Лесистые (Woody Islands) недалеко от вьетнамских берегов, Читтагонг (Бангладеш), Ситтуэ и острова Коко (Мьянма), Хамбантота (Шри Ланка), Гвадар (Пакистан), архипелаг Сейшелы и др.

Поначалу китайские политики и обозреватели отнеслись к столь изящно названной концепции с долей скептицизма, видимо, потому, что она исходила от Вашингтона. Мировое научное сообщество, напротив, успешно ввелo её в оборот, и она пошла гулять по страницам журналов, газет и монографий.

Многоцелевую стратегию китайцы реализовывали поэтапно согласно разработанным планам A, B и C. Суть плана А состояла в использовании (помимо Малаккского) более отдалённых проливов Сунда и Ломбок, в прокладке с 2010 г. нефтепровода длиной в 2380 км и общей стоимостью в 2,5 млрд.долл. от портов в Бенгальском заливе в Мьянме до Куньмин, столицы провинции Юньнань, участии в возможном строительстве нефтепровода на севере Малайзии или канала через перешеек Кра. План В предполагал материальное присутствие в зоне Индийского океана — создание сети стоянок, портов, огромных хранилищ и других сооружений в ряде дружественных выше упомянутых государств, а через декаду-другую – путем размещения контингента ВМС в акватории Индийского океана.

По плану С Китай намеревался навести «сухопутные мосты», выстроив обходные дороги, акведуки, путепроводы, чтобы укрепить взаимосвязи своих закрытых южных провинций с приграничными странами АСЕАН и предоставить им выход к Индийскому океану. С этой целью прокладывались железные и шоссейные дороги от Куньмина и Наньнина до Ханоя, вдоль реки Иравади и т.п. В ЦА ведётся строительство ветки Каракорумского шоссе протяжённостью 750 км и трубопроводов до порта Гвадар.

Однако, по оценкам самих китайцев и их зарубежных коллег, столь масштабные планы, в том числе по решению ключевой проблемы — «Малаккской дилеммы», очевидно, не могли быть реализованы быстро. Они требовали огромных финансовых вложений, упорства в поставленных целях, и главное — преодоления факторов нестабильности и “tyranny of distance” (удалённости) районов, где воплощалось большинство намеченных проектов, хотя известны политэкономический прагматизм китайцев и их стремление минимизировать возможные риски.

С тех пор минуло десятилетие. Мир изменился. Изменилась ситуация в Индийском океане. Ныне Индийский океан это и глобальная энергетическая магистраль, и огромная “choke point” мирового масштаба! От сложных, с большими рисками, энергопотоков, идущих по индоокеанским маршрутам на восток и на запад, зависят в значительной мере экономики азиатских гигантов — Китая и Индии, а также Японии и Южной Кореи, в меньшей степени — стран Европы, наконец, США.

Закономерно возникает вопрос, а что же удалось и не удалось Пекину сделать за минувшее время, и что предстоит? Оценки возможностей Пекина в регионе то преувеличивались индийцами, которые не желали усиления Пекина у себя под носом, то преуменьшались в основном американцами. Так, аналитик Э.Эриксон считает, что Китай располагает весьма скромными средствами. По его наблюдениям, в акватории по мере надобности появлялись один-два китайских корабля, например, для эвакуации китайских граждан из охваченной кризисом Ливии в феврале 2011 г., в 2010 и 2013 гг. огромный плавучий госпиталь для проведения обследований и лечения населения индоокеанской зоны, наконец, отряд кораблей для участия в антипиратских акциях с 2008 г.

С Э.Эриксоном соглашались и ряд российских специалистов, которые считали, что создаваемый здесь китайцами инфраструктурный потенциал пока недостаточен, чтобы противостоять США и их союзникам.

Между тем, нельзя не увидеть того, что в последние годы Китай планомерно наращивает присутствие в регионе по разным направлениям. Так, китайские военные суда стали чаще использовать коммуникации океана. Несколько примеров. В конце июля 2012 г. китайский эсминец с двумя кораблями сопровождения прошли Индийский океан и через Суэц в Средиземноморье для участия в манёврах у берегов Сирии. В сентябре 2013 г. там же был замечен десантный корабль КНР. В октябре 2013 г. руководство Пекина впервые приоткрыло информацию о том, что китайские ядерные подводные лодки приступили на ротационной основе к патрулированию индоокеанской акватории. В январе 2014 г. китайский сторожевой корабль «Яньчэн» миновал Суэц, чтобы выйти в Средиземное море и принять участие в транспортировке и сопровождении химического оружия из Сирии. По оценкам экспертов, к 2015 г. Китай будет обладать флотом подводных лодок в 2 раза большим, чем США.

Что касается беспрецедентного решения Китая о командировании китайского отряда кораблей в 2008 г. к берегам Африканского Рога, то это особая тема, которая вызвала и вызывает огромное любопытство политиков, военных аналитиков и СМИ по всему миру. Все они задавались вопросами, объясняется ли подобный акт только стремлением Китая защитить свои экономические и торговые интересы? Является ли этот шаг попыткой использовать возникшую возможность для тренировок кораблей ВМС на значительном удалении от берегов Поднебесной? Или Пекин надеется продемонстрировать свою возросшую роль в качестве весомого и ответственного глобального игрока в мире и Мировом океане?

Отвечая на них, многие политологи приходят к выводу, что участие китайских кораблей в международной антипиратской кампании в Аденском заливе является пробой сил и оценкой возможностей китайского флота, новейшего оборудования, логистики и навыков команд для будущих операций в Индийском океане и «голубых водах» Мирового океана. Такой опыт наверняка пригодится Пекину в конфликтных ситуациях, скажем, вокруг Тайваня, в Южно-Китайском море, для охраны морских коммуникаций (SLOCs) и т.п.

Все это было предугадано одним из «отцов» объявленной еще в начале века морской доктрины Пекина — адмиралом, экс-главкомом ВМС, Ши Юншенем, который считал необходимым строить флот ХХI века, способный надёжно охранять прибрежную зону, обладать научным и высоко технологическим оборудованием, адекватными системами самого современного вооружения и отлично обученными кадрами, чтобы добиться присоединения Тайваня, установления контроля в ЮКМ, расширения влияния в западном районе Тихого океана и в Индийском океане.

(Продолжение следует)

Нина Лебедева, ведущий научный сотрудник ЦИИ ИВ РАН, специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».


×
Выберие дайджест для скачивания:
×